Место открывалось с большой помпой и великой претензией на гастрономическое событие по меньшей мере двухзвездного мишленовского масштаба: прежнюю проходную "Культуры", невыразительное и в целом совершенно не выделяющееся в своем кремовом мраморе от тысяч других проходных в учреждениях по всему Союзу, помещение, в считанные дни после новости о скором открытии плода тройственного союза Пинского, Истомина и Лосева привели в соответствие требованиям моды: особо облупившиеся части изящно задрапировали житко дорогой на вид ветошью, тут подкрасили, там — помыли, подняли под своды трехметровые антропоморфные папье-маше, вставили новые окна и наладили грамотную иллюминацию: получилось атмосферно, но чтобы атмосферу можно было есть ложкой и, главное, хорошо продать, позвали копирайтера, сложившего ремонт и артефакты культуры в мистический триллер для тех, кому простой гастрономический оргазм от ресторана недостаточен и требуется фабула. И это сработало: сразу после открытия в заведении уже с ранья было не протолкнуться среди лоснящихся трудовым потом физиономий депутатов разнообразного калибра, бизнесменов, бизнесвуменов, криптомиллионеров и всей присущей такой публике свиты: тихая и сонная прежде Малая Никитская заполнилась ожидающими на тротуарах дорогими автомобилями со стыдливо завешенными номерами и сонными бодигардами внутри.
В общем, фабула сработала и работала, если я правильно посчитал, недель шесть или семь. На излете второго месяца заведение все чаще пустовало: папьемашешные трехметровые дылды грустно пялились из пыльных драпировок потолка на скучающих официантов, работники Культуры совсем привыкли ходить узким боковым ходом, вот, в целом и все движение. Заведение настоялось, стало быть, можно снимать пробу.
Но тю!.. что это? Неужели _это_ надедало столько шума? Увы и ах, но зведное трио, титаны гастрономического олимпа столицы, настоящие якодзуны без ложной скромности (о чем красноречиво свидетельствовал аршинный кегль шрифта, коим был набран анонс заведения на фасаде, пока шел ремонт перед открытием) — так вот, эта гора родила мышь. Еда — невкусная, нет, она не "оригинальная", она именно невкусная: пустая, плоская, но с внезапными, как с ног до головы окатившая вас грязью из дорожной лужи машина спешашего в Фантом депутата, и болезненными, словно удар кувалды неожиданностями вкуса. Такое, возможно, порадовало бы постковидного аносматика — но куда больше его порадовала бы богатая разнообразная текстура блюд, необычные приемы подачи и прочая пищеварительная "невербалика": здесь ничего этого нет. Вы невкусно едите за высокий средний чек и пытаетесь не впасть в летаргию от скуки, как ваш официант (только кома объяснит их феноменальную нерасторопность), а в душе спрашиваете себя: боже, зачем я опять не послушал интуицию?
Надеюсь, когда концепцию перезапустят, депутатам об этом рассказывать не будут. Впрочем, и закрытие не станет большой потерей: пусть лучше Никитская снова живет в полувареном режиме, чем снова случится нашествие пафосных масс на дорогих автомобилях со стыдливо прикрытыми тряпочкой номерами.