«…И, прижимая к сердцу Нину,
От Нины сердце он таил.»
Е.А. Баратынский.
Отвлеченно: Нину смело можно заменить на «Минь».
По сути: вход настолько неказистый, что изначально было боязно ставить ногу на ступеньки, ведущие в подвальные помещения. Встречают с двадцатисекундной заминкой, задавая сходу в лоб вопросы, без которых запросто стоило обойтись, ибо они к людям, пришедшим в ресторан за пищей скоромной, никакого отношения не имеют. Мы же вряд ли похожи на курьеров, грузчиков и прочих товароведов… Зато опосля проводят полутораминутный ликбез, обосновывая предложенную концепцию на тему китайского громкоголосого рынка по кулинарным интересам. Китайский рынок – это определенная философия, это завсегда увлекательно, но древесный конструктор в неброских тонах, по моему мнению, слишком уж избыточен кубатурой. Клетушки, пускай и с римскими бамбуковыми шторками, миниатюрного строения, они расположены впритык друг к другу, и при полном наполнении зала приватное общение представляется мне затруднительным. Благо приперлись мы в выходной день через час после открытия и смогли в тишине выбрать относительно удобные места. Кстати, залов аж целых три! Имеются еще два затемненных по дальним углам подвального лабиринта. Один глянцевый пустующий, а второй… а второй остался необследованным.
Разместились у приоткрытой гипотетической фрамуги на уровне тротуара, уткнувшись окулярами в асфальт. Столешница и подоконник подернуты пылью, на стекле трепыхающееся насекомое бытие, вокруг комариная круговерть. Цокольный этаж с сыроватыми отголосками, чего ж мы ожидали… На улице миловидная девица кормит голубиное стадо, прямиком у таблички с нижайшей просьбой этого не делать, дабы, по-видимому, не получить на башку продукт жизнедеятельности. Бойкий мальчуган потом птичек пугает своим кривоватыми ножками, птички, наполненные теми самыми продуктами, стремятся ввысь, ну а невидимая, но осязаемая пыль к нам в окна…
Официантки – собирательный образ русской женщины, буквально по Н.А. Некрасову, поскольку в сопровождении нашего стола были задействованы практически все, имеющиеся в наличии барышни. Принявшая заказ старательная, четко проговаривает каждое слово. В школе, наверное, являлась прилежной отличницей. Правда, при этом не забыла воткнуть в правую ноздрю миниатюрное колечко. С курсами ничего не напутала, что по нынешним временам большая редкость. Выносившая тарелки во второй части трапезы, - молчаливая с косичкой. Пришла, ушла, однако, в глазах теплилась жизнь – это радует, человек ведь не всегда механическое пианино или как там у «первого после Бога» МихАлкова… Третья же с короткой стрижкой подошла однажды и стремглав улетучилась с нечистыми плошечками… Этакий образчик девочки-виденья…
С напитками заморачиваться не пришлось, так как комплементарную столовую воду подливают по умолчанию на протяжении всего обеда. Подливают, между прочим, в изначально перевернутые стаканы, а то зачастую видим влагу, без обиняков льющуюся в бокалы, невесть сколько времени пылящиеся в открытом режиме.
Теплые овощи с корнем лотоса. Овощи реально теплые-претеплые. Над плошкой веется легкий сексуальный парок. Приличное число лотоса, напоминающего поросячий пятачок. Сами нетривиальные разнообразные овощи (без помидоров и огурцов) плоско отваренные, заправка осела на дне миски и в основном достается второму едоку, коим оказался мой противный напарник. Как полезная для здоровья закуска обсуждению не подлежит. Как гастрономический изыск сомнителен.
Харбинский салат. Также овощная нарезка, но тончайшей соломкой, утопающей в цитрусово-фривольной подливе. Ничего сверхъестественного, но божественно (почти) аппетитно. Сия подлива – движитель травяного прогресса!
Кисло-острый суп с креветками. Горяченное варево искрометных красок. Приятель тут же захотел футбольное облачение подобного колера. Креветок четыре штуки. Яичного белка не пожалели. Растительной шелухи массово. Суп протяжный, раскатистый, словно тесто под скалкой. Какого-то особенного усиленного штриха специй не доставало, но в целом суп нареканий не вызвал. В принципе получили, то, что редко, но получали и в других достойных профильных заведениях.
Лапша сингапурская с креветками и свининой. Сингапурская действительность мне виделась иной. Лапша ожидалась плотная и непрозрачная, а миру она явилась обычной стеклянной фунчезой. Мяса чуть больше, нежели морских гадов. Открытием лапша со товарищи не стала, но и не разочаровала. Снова неброский качественный продукт.
Говядина по-сычуаньски. Свиная грудинка Хун Шао. Едоки-крохоборы пожалели 120 рублей на порцию риса, который сюда пришелся бы как нельзя кстати, в силу обильного соусного наполнения. Особенно это касается грудинки. Попробовал соус на вкус через край посудины – пить невозможно, а вот рис замешать – наверняка чистое объедение! Говядина в череде вышеуказанных блюд снова предстала в обыденном формате, а вот Хун Шао порадовало(а). Сычуаньская «транскрипция» должна сверкать каллиграфической жгучестью, а тут она чернела рукописной нейтральностью. Свинина же блистала мясом и отдельными частями поверхностного жира, и никак не наоборот. Граждане, возьмем шахматный блиц из двух партий?? Тогда 0,5 на 1,5.
Снежный лунный пряник с малиной. В поднебесном простонародье неблагозвучно именуется «Юэбин». Клейкий тягучий холодный символический шаровой слой непонятно из чего (то ли из рисовой пасты, то ли из бобовой) с ярко выраженной ягодой в начинке и тисненным львиным лицом с лохматой прической на аверсе. Не поторопились ли кухмистеры с хищником? Еще вроде пару недель раки в почете… На вкус интересно, но немного приторно. Если количественно не сходить с ума, то и вреда не будет. Как завершение восточной трапезы такая вариация десерта более чем уместна.
Ежели отбросить в сторону эстетическую составляющую, то очень даже ничего. По крайней мере такие проекты на поверхности не лежат и без раздумий их не назовешь. Тем паче в компании штучного светоча советской бунтарской поэзии!
